|
|
|
|
|
|||||||||
|
......в письме ничего не говорилось. Письмо показалось мне странным еще тем, что оно как будто, манило и приказывало одновременно, звало, наполняя сердце тревогой. Иначе я не знаю, как объяснить то, что я, бросив все дела, наспех побросав в сумку самое необходимое, поторопилась выехать, впопыхах набросав родителям какую-то записку. Путь предстоял неблизкий, сев в поезд, я испытывала ни с чем не сравнимое облегчение, как будто я сделала первый шаг к чему-то давно меня ожидающему Это трудно описать словами, наверно, меня поймет тот, кто хоть раз прошел по такому пути. Напротив меня села старушка, она была очень старенькая, но ее глаза были такими ясными и светлыми, они поражали своей молодостью и чистотой, и совершенно не вязались с ее изможденным видом. Она внимательно на меня смотрела, было такое ощущение, что смотрит прямо в душу, потом, как будто сделав свои собственные выводы, удовлетворенно улыбнулась. Тишина, прерываемая только стуком колес, никем не нарушалась. Мне стало немного не по себе. И я решила выйти в коридор, постоять освежиться.. А дальше произошло нечто, что с моей позиции, будущего медика, было на грани помешательства, такой диагноз абсолютно холодным разумом я себе поставила Снова, войдя в купе я. НИКОГО не увидела Можно, конечно, предположить, что старушка, просто-напросто вышла, но я стояла в коридоре, никуда не отлучалась, и из купе никто не выходил! Окно было наглухо зафиксировано, и, по всей видимости, не открывалось со дня сдачи в эксплуатацию. В верхние багажные отделения (не сразу же верить в собственное помешательство) я тоже заглянула, и кроме вечной пыли там ничего не обнаружила. От резкого стука в дверь, я вздрогнула и чуть не слетела вниз. Стучала проводница, предлагая чай. В такой ситуации увидеть живого, здорового человека, уже радость, и я решила развеять все свои сомнения тут же ( может бабушка как-то незаметно проскользнула мимо меня), " Скажите, а вот эта бабушка, которая со мной в купе, уже вышла?" Проводница как-то странно на меня посмотрела. На ее лице, за одно мгновение, отразилась некоторое замешательство: недоумение перемешанное с удивлением. С интересом, заглянув мне в глаза (на факт расширения зрачков, может я "употребляю"), и, втянув носом воздух (с намерением почувствовать алкогольные пары), ничего не почувствовав и неувидев, наконец, она нашла подходящее выражение лица. На лице отразилось искреннее сочувствие и участливо , взглянув на меня, она ответила, что вагон весь, почти пуст, и я еду одна до конца следования поезда, так что никаких старушек не было и быть не может. Покачав головой она тяжело вздохнула и тихонько прикрыла дверь, как будто здесь находился тяжело больной человек Уверена, что она чай мне уже предлагать не будет, так, на всякий случай Озадаченная, я долго не могла уснуть. Мне казалось, что в купе я не одна. От усталости, наверно, я, все-таки задремала Проснулась я оттого, что мы стоим, неожиданная тишина резала слух, было так тихо, что казалось слышно сверчков, которые стрекотали в темноте ночи. Вдруг, совершенно неожиданно, в окно что-то гулко ударилось. Наверно, подумала я, в освещенное окно, в темноте налетела птица. Выключив свет, и сидя в темноте я размышляла - "а какая-такая птица ночью летает?" Все таки пришла к выводу, что ничего странного в этом нет, скорее всего, это какая-то летучая мышка. Нужно сказать, что хладнокровия мне не занимать. С детства я не боюсь всего того, чего обычно боятся люди, особенно женщины, с визгом бросаясь при виде маленького безобидного существа, будь-то мышки, лягушки или любой другой твари нашей меньшей, на какое-нибудь возвышение и бьются там в истерике. В такие моменты мне бывало и смешно и грустно. Поэтому, кроме сочувствия, к больно ударившейся летучей мышке. Я ничего не испытывала. Тихо тронулись, колеса набрали ход, и под монотонный перестук колес поезд покатился вновь, унося меня в неведомую даль. Было какое-то щемящее чувство, что жизнь начинает свой отсчет именно с этого момента и вернуться назад уже не возможно. Ясным днем я выходила на своей станции и прошедшая ночь казалась не то сном, не то вымыслом автора занимательной книжки, которые легко читаются в пути. Поздняя весна была во всей своей красе, свежая зелень буйствовала новой жизнью, вовсю заливались птицы, солнце заливало все вокруг золотым светом Уходящий поезд еще был слышен где-то вдалеке, а я с любопытством осматривалась вокруг. Местность была безлюдной, если не сказать больше - не считая удаляющиеся спины двух приехавших и их встречающих, и торчащей растерянно меня на перроне, вокруг никого не было. Неожиданно, я услышала позади чье-то тяжелое дыхание, оглянувшись, увидела запыхавшуюся тетку, в сползшем набок платке, с выбившимися волосами, она неслась в мою сторону, на ходу пытаясь что-то сказать, но в ввиду ее сбивчивого дыхания, у нее это плохо получалось. Наконец, отдышавшись, она скороговоркой произнесла - "ты Вера?", и не дав мне времени, на то чтобы я хотя бы кивнула, схватила меня за руку и потащила куда-то в сторону "пойдем скорее, по дороге все расскажу, дед ждать не любит, будет потом целый день на меня "букой" глядеть, всегда так, если что не по ему выходит". Так, под аккомпанемент торопливой речи тетки мы подошли, или скорее подбежали, к телеге, запряженную двумя лошадьми, с вожжами в руках, восседал тот "грозный" дед, который тут же, оправдывая все прогнозы бабки, начал ворчать - " говорил же, быстрее надоть, затемно можем не поспеть, и что ? по темени в лесу валандаться будем? " И так, в том же духе, тихонько себе под нос, всю дорогу, скрипу несмазанных колес, вторил недовольный голос деда. Надо сказать, что на бабку это не производило особого впечатления, видимо она к этому давно привыкла . Филосовски покачав головой, и махнув в сторону деда, рукой, усевшись поудобней, с любопытством деревенского жителя, стала разглядывать меня. Мне как-то стало неудобно от такого "приема" деда и навязчивого внимания со стороны бабки, и я решила задать несколько вопросов, интересующих меня. - А как вы узнали, что меня зовут Верой? На несколько секунд бабка пришла в замешательство, потом, как будто стряхнув какие-то свои мысли в голове, пришла в себя и, улыбнувшись, сказала: - Вот, дура я, старая, даже не сказала, как меня и деда зовут. Я, Нюра, крестная твоя, малюсенькой совсем тебя помню, а деда Егором зовут, но по имени его никто не кличет, деда, да и деда. А как тебя узнала? Да это ж просто - вылитая ты бабка Матвеевна, в молодости. В голове моей все перемешалось, я ничего не понимала, какая-такая бабка, у меня были бабушки, а про родственников в деревне родители как-то обмолвились, но как-то туманно все объяснили, я видела что не очень хотят об этом говорить и вопросов больше не задавала. Странно все это. Баба Нюра, поняв, что сболтнула лишнего, покраснела и напустилась на деда, мол чего так ползешь? Так и за два дня не управимся, а дома скотина дожидается и дел непроворот. Дед припустил лошадей, одна из них с норовом, видимо молодая, фыркала и с обидой посматривала на деда, мол чего понукаешь, пустил бы с упряжи, так я мигом, галопом домчу. Другая - старая и, во всем ее виде была такая мудрость нелегких годов, что ее саму хотелось отпустить. Дед, только было, утихнув со своим ворчанием, завел волынку снова. Так и ехали. Такой ясный день начал неожиданно мрачнеть из-за появившихся на горизонте туч. Все вокруг притихло, в ожидании дождя. Издалека показался лес и по извилистой проселочной дороге, где многочисленными колесами была выбита колея, мы, наконец, к нему подъехали. Оглянувшись, как будто с сожалением, и бегло глянув в сторону назревающих туч, дед дернул вожжи и мы вкатили в начало леса с задором, лошадки бодренько катили телегу, они, наверно, не меньше нашего хотели, чтоб поскорее закончилось это путешествие и им спокойно можно было вернуться домой. Поднялся ветер и вековые деревья в лесу, метались и стонали под силой ветра, они клонили вниз огромные ветви и, казалось, что сейчас обязательно сшибут с места. Стихия набирала силу. Бабка притихла, как-то, даже, втянув голову в плечи. Дед только молча понукал лошадей. Я же с любопытством осматривалась вокруг. Редкие деревья, незаметно перешли, в довольно густой лес. Всюду валялись огромные ветви и полусгнившие деревья. На мой вопрос, почему деревенские жители не собирают их, в качестве дров, бабка только неопределенно качнула головой, мол, потом сама поймешь. Совершенно неожиданно все стихло. И водрузилась такая тишина, что скрип телеги казался оглушительным. Стало совсем темно и как-то жутко. Густой кустарник вплотную приблизился к дороге, иногда даже приходилось прикрываться рукой, чтоб длинные ветви не били по лицу, Сквозь густую листву не проглядывало и капельки света и было уже непонятно день или уже вечер. Вдруг, я спиной почувствовала чей-то пристальный взгляд, оглянувшись и не увидев ничего кроме кустов, решила заговорить с бабкой, чтоб как-то расслабиться. |
|
|
|
|
|
