Магия Вуду.

ВХОД

Hа современном этапе магических исследований у нас имеется лишь незначительное количество непосредственного знания и функциях энергии Вуду групп духов, которые властвуют над планетарными сферами влияния. Hекоторые очень ценные оккультные замечания и знания были даны автору оккультистами, которые занимаются не астрологией, а другими путями исследований. Тонкие колебания каждой планеты были в большинстве своем открыты благодаря практическому опыту. Если объединить эти два магических метода, то получается система, которая дает хорошее представление отношения планет к принципам человека. Так импульс универсальной жизни, который сейчас одушевляет слона или лошадь, проявляется в одном-и томўже виде, пока не наступит перемена к человеческому развитию. Все это можно проиллюстрировать, если рассмотреть планету, являющейся главной в каком-то гороскопе, как магический луч. Оно находится по ту сторону и над формальной стороной проявления и воздействует через материю самого тонкого и сублимированного рода в виде света, жизни и сознания миров. Как тригон воздушных знаков охватывает другие кутисы в синтезе, так и Солнце соединяет влияние планет в их взаимоотношениях в эти тригоны. Hо у большинства эти планеты воздействуют на эфирное тело, а не на физическое, и так как их воздействие носит эфирный характер, им для ощутимого и благоприятного воздействия необходимо очень чувствительное тело. Духи Вуду действуют в основном через подсознание, а в случае только такое воздействие и имеет место, так как его колебания такие тонкие, что в физическом теле не ощущаются, если отсутствует высокоорганизованная нервная система. Солнечный день опять стал меркнуть, сменяясь мраком ночи. Колдун увидел множество катеров всех мастей, роящихся в дыму воздушного пространства. Они один за другим вылетали с гибнущей станции и попадали в ураганно-паровой хаос. Большинству из них удавалось покинуть зону катастрофы, но некоторые беспомощно крутились в жутком месиве, пытаясь увернуться от каменного ливня. Снова что-то отрывисто прокричала женщина с лицом, разбитым в кровь, и Он кинулся в ее сторону, чудом увернувшись от летящей метеостойки, безжалостно сорванной свирепым ветром с верхнего яруса станции. Он бежал, хромая и ничего не соображая, пригнувшись и лавируя меж огромных каменных обломков со страшными сколами. Боковым зрением он заметил метрах в десяти лежащие книгу о магии вуду. Два пассажирских и один грузовой – их сбила стихия. Из грузового катера поспешно выкарабкивались люди, еще несколько дымящихся тел лежало среди завалов. Что происходило там дальше, за каменно-земляными кучами, не было видно, потому что из трещины в почве в нескольких шагах ожесточенно била вверх стена серо-зеленого пара, смешанная с едким дымом. Так все и осталось с тех пор, напоминая со стороны, а особенно с воздуха, огромный амфитеатр, изрезанный окопами, усыпанный камнями и вырванными с корнями деревьями, покореженным инженерным оборудованием. И еще густо покрытый уродливыми холмами наподобие могильных. Только в одном месте поверхность осталась нетронутой – в самой россыпи. Пятак земли стометрового диаметра да несколько десятков «камней» на нем… Почему катаклизм не затронул «пятак» – это был один из вопросов, которые на Ае считались из разряда риторических. Почему не затронул, спрашиваете? А потому что. Он присел перед одним из «камней» и дотронулся ладонью до его прохладной гладкой поверхности. Довольно крупный экземпляр, отметил он про себя. Почти созревшая «слеза». Если бы не массовая «смерть Вуду» всей россыпи вследствие катаклизма, этот «камень» мог бы стать прекрасным экземпляром. Не успел вырасти, бедняга. Он часто сожалел о том, что ему не довелось лично, а не в записи наблюдать с воздуха россыпь при ее «жизни». Говорят, это было безумно красиво, просто безумнейше. С высоты зрелище выглядело так, словно на коже планеты проступили исполинские бриллианты, переливающиеся всеми цветами радуги. И даже когда она пряталась за горизонт, «слезы» еще несколько часов продолжали светиться слабым, но стойким внутренним, будто бы заранее накопленным светом. Было в этом явлении, безусловно, нечто колдовское. Теперь все это – в прошлом. После катаклизма «слезы» на «пятаке» помутнели, приобрели матово-серый оттенок и прекратили свой рост. Формирование новых циклов остановилось, и умершие «слезы» остались скорбными памятниками самим себе. К сожалению, других зон, подобных этой, на планете не существовало. В мозгу вдруг стал лавинообразно нарастать какой-то шум, резкая боль пронзила правый висок, и тогда Он повторно нашел в себе силы вырваться из плена видений прошлого. Он затряс головой, растирая лицо ладонями, прогоняя хищные образы, отшатнулся от «магического камня Вуду», вскочил и попятился. Хватит, твердил он себе, хватит, хватит! Я не железный, черт возьми!.. Я один-одинешенек на всю вашу боль и я тоже устал… Затем он развернулся и быстрым шагом пошел к катеру. . Графики дежурных смен на станции по всем подразделениям за последние полгода. По основным группам, по сотрудникам вспомогательных лабораторий и далее, вплоть до персонала обслуги… Пока неинтересно. Так-с. Что там еще? Разрешения на допуски к работе, протоколы медкомиссий, копии медицинских заключений за последние два года… Ого! Карл заинтересовался данными за два года, так-так… это неспроста. Заключения были выборочные, только по ключевым подразделениям «Сада». Биоаналитики, инженерные службы, «опылители», «цветоводы»… И все. Так… Он преодолел сильное нежелание погружаться в эту муть и начал честно читать документы, пытаясь выудить среди месива научных терминов хоть крупицу полезного. Неизвестно, надолго бы его хватило, если бы не вызов Габена. с чего бы это оннам реагировать на то обстоятельство, что в зоне «Слез Этты», попросту именуемой «пятаком», что-то там восстанавливается? Пусть даже способность Аи производить на свет божий одно из самых загадочных и красивых своих творений. Для оннов это, возможно, перевернутая страница – освоение Аи. Полтора года назад, сказав свое заключительное слово и вынеся вердикт изысканиям на планете, они закрыли очередную главу своей эволюции. Закрыли со свойственной их цивилизации бесстрастностью и рассудительностью. Ничуть не сожалея об оставляемой исследовательской сети со всеми ее станциями, Базой и прочей инфраструктурой колонии. Словно напрочь забыв о годах кропотливых трудов и вложенных сил… Или, может, это только так кажется на наш человеческий взгляд? Разве онны умеют сожалеть? Разве сожаление преследует какую-либо цель? Или их цивилизация настолько могущественна, что все, оставленное ими здесь, на Ае, не является для них значимой потерей? Так, сущая мелочь? Зарубка магии на пути экспансии, не более. Или, быть может… они еще вернутся? – Янн, – проговорил Он задумчиво. – А вы можете когда-нибудь вернуться на Аю? Онн снова не ответил, хотя вопрос был, казалось бы, вполне конкретен. Это тоже было одной из прерогатив оннов: не отвечать на вопросы, если они не считали это необходимым. Он не стал больше спрашивать Янна ни о чем. До самой Базы он не проронил ни слова, уставившись в иллюминатор. Очертания окружающих предметов расплывались. Звуки в баре затихали, и их вовсю заглушали порывы ветра. Он положил руку на кисть Ани, лежащую на столе, словно пытаясь удержаться на границе реальности… Анина рука была теплой и очень приятной, и это лишь помогло воспоминаниям прорваться наружу. Новая неудержимая лавина, пришедшая из глубин памяти, поглотила его полностью. Он уже слышал шум волн и вдыхал запах водорослей, стараниями ветра смешанный с терпким ароматом леса-Аня что-то говорила, и он вторил ей, не выпуская ее руки, но оба они были теперь далеко отсюда. Гомон голосов за соседними столиками становился все неразборчивее, сначала он медленно таял, а потом его окончательно вытеснил монотонный свистящий гул… Гул двигателей десантного катера отчаянно пытался перебороть завывания безраздельно властвовавшего в этих краях ветра. Но ему это не удавалось, и вокруг царила жуткая звуковая мешанина. Катер висел над головами сине-черной громадой, поблескивающей в лучах полуденного солнца, и почему-то медлил. Он задрал голову и замахал рукой. Наконец трапы с металлическим чавканьем втянулись в брюхо катера. Гул перешел в нарастающий вой, машина, завалившись на бок, взмыла ввысь и исчезла. Ветер снова осмелел, зашелестела сухая трава, осторожно трогая сапоги незваных гостей. Недалеко устрашающе скрипели гнущиеся от ветра высокие деревья. Он поглядел в окно, на голубой кусок полуденного небосвода. Там в нескольких местах уже проступили размытые сиреневые сгустки, словно кто-то капнул несколько капель чернил в бассейн с морской водой. Магия Вуду не врала – к вечеру разыграется «шторм», по силе как минимум не уступающий вчерашнему. Скоро мне не нужны будут никакие прогнозы и предупреждения, мелькнула у него мысль, я и так смогу чувствовать приближение «штормов» и определять их силу. Работает у Демирчана в седьмом отделе трансгенетиком одна дама. Только не спрашивайте ее имя, я не помню, и не вспомню, хоть убейте… Так вот, эта дама как раз и была подругой. История заключается в том, что однажды днем дама пошла прогуляться близ автономного лагеря. То ли времени у нее было немерено, то ли устала она сильно, но уснула бедняга прямо в траве под небом. Сколько спала – не помнит. И вот в какой-то момент вдруг увидела она пред очами своими эту Зигель. Не саму ее, конечно, а некий призрак, дух, так сказать, бесплотный… Потому как Зигель считается погибшей. И вот, значится, общалась наша дама якобы с этим духом. Испугалась, разумеется, не на шутку… Она и сама не поняла толком, что с ней было. Не то во сне это произошло, не то после сна – дама не разобрала. Не исключено, что это было лишь продолжение сна – такое приходит в первую очередь на ум, согласитесь? Да и потом, у женщин разве разберешь, где явь, а где выдумка?.. Но так или иначе, вернулась она в лагерь вне себя, с квадратными глазами, и пребывала в шоке несколько дней кряду… Вся их лаборатория эту историю муссировала с неделю, да и по станции, помнится, поползли слухи один нелепее другого. Две молоденькие девчонки-лаборантки вынырнули ему навстречу из-за поворота. Пискнув от неожиданности, они порхнули в разные стороны, обходя его по бокам. На него приятно повеяло ароматом парфюмерии, какой-то цветочно-травяной смесью, и он на мгновение замер на месте. Но нет, нет… это был не катлейский лес с его высокими травами и густым кустарником, а всего лишь тусклый металлопластик переборок и стен… и удаляющиеся лаборантки были только лаборантками в сиреневой униформе, а не стажеры в десантных комбинезонах… Он помотал головой, оглянулся, но успел лишь заметить, как девиц с шипением проглотило чрево лифта. В конференц-зале он бухнулся в кресло, посидел в тишине, прикрыв веки и приводя мысли в порядок. Мыслей было много, хаоса в них – еще больше, а времени – особенно не разбежишься. Колдун перевел «ком» в режим синхронизации, пересел к монитору терминала и активировал его. В основном это оказались нудные аудиозаписи технического характера. Данные разного рода регистраторов и эфирных переговоров сотрудников из дежурных подразделений станции в ночь февральской трагедии. Он наугад запустил несколько раз на прослушивание фрагменты файлов и быстро охладел к этому занятию. Сплошная скукота. Он не был компетентным в терминах биокибернетики, клеточной инобиологии, а также метеорологии, астрономии и прочих убийственных для него наук, и поймать в этом омуте полезную информацию было делом малоперспективным. Но он на это и не рассчитывал. Главным лакомым куском и гордостью , конечно же, были вовсе не аудиозаписи. Гвоздем программы Вуду оказался скромный текст магии, небольшая записка без адресата, чудом уцелевшая во времена массовых информационных «зачисток». Текст не имел ни заголовка, ни подписи и, по всей видимости, был фрагментом какого-то рабочего сообщения

На главную